Сохранить в формате HTML на диск для оффлайнового просмотра или архива

Сенсация!

«МК» от 20.01.04 пропагандирует основные положения Концепции Общественной Безопасности. Рекомендуем для использования в работе. Статью даём без сокращения.

Рожай, страна огромная

Население Центральной России за полвека может снизиться вдвое
Динамика преступности и смертности в России

     С каждым годом нас становится почти на один миллион меньше. Несмотря на вроде бы улучшающуюся жизнь и постоянный приток иммигрантов. Как ни странно, к цифре ежегодных потерь стали привыкать и уже без дрожи душевной говорим, что при таких темпах депопуляции к концу столетия в России останется людей меньше 50 миллионов. Действительно ли Россия вымирает? И нет ли способов приостановить этот печальный процесс?
     Об этом мы беседуем с одним из ведущих демографов страны — доктором медицинских и кандидатом философских наук, профессором кафедры здорового образа жизни и философии Российской медицинской академии последипломного образования, руководителем лаборатории Государственного научно-исследовательского центра профилактической медицины Минздрава РФ, действительным членом Российской академии естественных наук, экспертом Государственной думы РФ, председателем Ассоциации независимых ученых “Россия ХХ—ХХI” Игорем Алексеевичем ГУНДАРОВЫМ.

Плюс Ленинград, минус Пермь

      — Помню, в начале радостных 60-х учительница начальной школы объясняла: в Советском Союзе каждый год добавляется целый Ленинград — 3,6 миллиона человек. Сейчас ежегодно убывает по одной Перми… Что же с нами случилось?
После Второй мировой войны резко снижалась смертность населения — так продолжалось до середины 60-х, потом смертность стала расти — до 1985 года. В короткий промежуток до 1988 года наблюдалось необъяснимое снижение смертности, а с 1989-го она вновь растет, причем с начала 90-х этот рост резко ускорился: если в 90-м году на одну тысячу населения приходилось 10,4 умерших, то в 94-м году — 15,7! Обычно такой инерционный параметр меняется плавно, а тут вдруг — такой резкий подскок, даже специалисты усомнились в точности статистических данных. Но специальные исследования подтвердили: смертность возросла в полтора раза. Значит, случилось что-то небывалое.
     С момента необъяснимого перелома в 1992 году количество избыточно умерших превысило семь миллионов человек. Половину этих жизней унесли сердечно-сосудистые болезни, еще одну треть — несчастные случаи, травмы, отравления и насилие; оставшиеся умерли по разным причинам.
     В то же самое время что-то произошло с рождаемостью: она снизилась примерно в два раза. В 1992 году произошло печальное пересечение двух кривых: рождаемость стала ниже смертности. С тех пор эти кривые расходятся все дальше. На профессиональном языке демографов такое явление называется депопуляцией. И объяснить ежегодное вымирание 0,7% населения простой случайностью невозможно.
     Есть территории — всего их 18, — где депопуляция максимальна. Это северо-запад и центральная часть европейской России — исконно русские земли, на которых образовывалось наше государство. Здесь интенсивность вымирания достигает 1% в год. Это значит, “время полураспада нации” составит всего лишь 50 лет: еще при жизни нынешних детей численность проживающих в этих землях снизится вдвое. А в Псковской области скорость депопуляции вообще максимальна: 1,5% в год.
   Но, может быть, не стоит паниковать? Помнится, в свое время депопуляцию переживали Франция и даже маленькая Голландия, которая, казалось, вообще может быстро обезлюдеть. Но ничего, потихоньку вновь стали заселяться. Может, снижение рождаемости — естественное эволюционное качество белой расы, особенно в развитых странах?
  
Давайте посмотрим, что делается за рубежом и в развитости ли тут причина. Кроме нас “в минусе” оказались Украина, Белоруссия, Литва, Латвия, Эстония, Болгария, Венгрия, Румыния, Словения, Чехия, Германия, но не вся, а только восточная часть страны. Никакой закономерности не просматривается?
     Вы перечислили только страны бывшего социалистического лагеря…
Заметьте, это ваш вывод, а не мой. Не будучи специалистом в демографии, вы сразу увидели очевидное. Почему-то эта очевидность не стала предметом обсуждений.

Нас губит отнюдь не бутылка

     В поисках причин непонятного явления обратим внимание на то, что с 1991—1992 годов в 2—4 раза возросло число аварий и катастроф во всех отраслях и сферах нашей жизни. Динамика авиакатастроф всегда совпадает с динамикой смертности (там и здесь пик в 1994 году, затем — некоторый спад и вновь подскок в 1998-м), хотя в разбившихся самолетах погибает ничтожный процент всех окончивших жизнь. Значит, должна быть какая-то, не установленная нами закономерность.
     Еще один график — смертность младенцев в возрасте до одного года, обычно это происходит по вине матерей. И здесь на 1992—1994 годы приходится резкий взлет кривой. Словно с матерями что-то произошло.
     Примерно такие же кривые мы получим по происшествиям на шахтах, по инфекционным заболеваниям, по частоте несчастных случаев на производстве…
     Все то же самое происходит на европейских постсоветских территориях. А вот в Закавказье и в Средней Азии картина несколько иная: там в последние пятнадцать лет смертность снижается.
    Причину, конечно же, лучше всего искать исходя из этого различия. Одна гипотеза напрашивается сама собой: на Кавказе и в Средней Азии и традиции другие — там так убойно не пьют, как наши соотечественники и ближайшие соседи. Может, все дело — в “смертной” пьянке?
    
Разумное и естественное предположение. Давайте его проверим. По данным 1994 года (самого, напомню, “пикового” в списке российских несчастий), население Франции потребляет алкоголя почти в два раза больше, чем в России: 11 литров на человека в год против 6 литров. Почти так же “запойно” живут португальцы, немцы, датчане, австрияки, испанцы…
     А-а, кажется, догадался: романские народы глушат полезное виноградное вино, северные европейцы безотрывно сосут пиво, тоже не столь пагубное, а наши “несчастненькие” водкой себя травят, причем некачественной, — вот вам и повышенная смертность!
  
И это, казалось бы, логичное предположение цифрами отнюдь не подтверждается. По данным 1980 года, в пересчете всего потребляемого алкоголя на спирт мы действительно европейские лидеры (только поляки оставляют Россию чуть позади), а те же французы и датчане выпивают крепких напитков втрое меньше. При этом смертность в том же 1980 году в России и Дании была одинаковой, во Франции — совсем чуть-чуть ниже. Данные по 13 европейским странам убеждают: никакой связи между потребляемым спиртом и смертностью не существует.
      — Н-да, вот это ребус! Ну, если не пьянство, так бедность, обнищание людей в процессе реформ?..
   
Да, логика позволяет так предположить. Но обратите внимание, где в России прирост смертности максимален: в Москве и Петербурге. Но ведь не скажешь, что беднейшее население страны сосредоточено в столицах. Как раз наоборот. Бесстрастная статистика доказывает: в небогатых Чили, Панаме, Венесуэле смертность куда ниже, чем в “сытых” Швейцарии, Бельгии, Голландии. По уровню достатка наше население сейчас живет так же, как в 60-х годах. Но тогда смертность составляла 6 человек на 1 тысячу, а сейчас — 16. Выходит, вымираем и не от бедности.
     Тогда, может, в массовых смертях повинны стрессы: сейчас выживание требует напряжения всех сил, даже, наверное, перенапряжения.
  
Экономическая депрессия, которую Россия переживает последнее десятилетие, в истории не уникальна. Примерно то же происходило в конце 20-х — начале 30-х годов в США и Западной Европе.
      — Вот именно! И бизнесмены массово кидались в Гудзонов залив…
Давайте все-таки опираться не на литературные образы, а на факты. Смертность в США в годы экономического кризиса практически не росла. Отечественная война была для людей сильнейшим стрессором. Но известно, что с 1943 до 1945 года смертность в СССР снизилась вдвое!
     Выходит, и стрессами феномен не объяснить.
     Сразу же скажу, что ни рост курения, ни гиподинамия, ни переедание для искомой причины тоже не подходят. С ухудшением экономического положения большинства россиян калорийность питания снизилась на треть, мяса, молока и масла стали потреблять меньше, а двигаться (в частности, для решения возникших проблем) — больше. В итоге образ жизни стал более здоровым. Курение выросло только в среде подростков, но не они умирают от инсультов и инфарктов. Экологическая обстановка из-за стагнации производства улучшилась: в Москве-реке опять ловятся раки — верный признак повысившегося качества воды; заколосились калмыцкие степи, даже в индустриальных городах воздух стал немного чище.
     Выходит, ни один рассмотренный фактор не способен объяснить рост смертности и снижение рождаемости.

Эпидемиология духовности

С нами что-то происходит. Статистика по смертности от инфекционных заболеваний в Петербурге ужасающая. В 1992—1994 годах дизентерия дала прирост на 1100%, сальмонеллез — на 900%, дифтерия — на 1200% (а по России в целом — на 2400%), обострение хронического сифилиса выросло на 1400%. Сопоставимые величины демонстрируют стрептококк, гонорея и другие возбудители. Инфекционисты отказались объяснить этот обвал.
    Может, это были годы повышенной солнечной активности?
Проверяли — нет. Действует какой-то невидимый фактор Х. Его свойства можно описать: огромные скорости распространения, синхронность, точный захват постсоветского пространства, нечувствительность к нему детей и стариков — фактор Х поражает здоровых и работоспособных, острие его удара приходится на возрастную группу 20—29 лет; на женщин он действует в три раза слабее, чем на мужчин; фактор Х управляет всеми без исключения болезнями.
     Что же остается?
      — Меня не покидает мысль, что разгадка кроется в общественном устройстве: вы называли лидеров депопуляции, а получились исключительно страны бывшего СССР и СЭВ.
   
Вы, таким образом, выдвигаете на первый план информационный фактор. Который наверняка связан с психикой людей. Давайте позаимствуем у религии опыт исследования самых пагубных для человеческого духа явлений. В Библии они перечислены — это семь смертных грехов: сребролюбие, блуд, сотворение кумиров, неуважение к родителям, гордыня, гнев, тоска.
     Чем материальным можно измерить эти духовные категории? Духовность, как элементарные частицы, можно обнаружить не напрямую, а по следам. Нарушение библейских заповедей проявляется в поступках, которые фиксируются в официальной статистике. Например, злоба, агрессия имеет свое крайнее проявление в убийстве, существует статистика убийств. Тоска, уныние, ощущение безнадежности проявляются в самоубийствах, которые также отражены в статистике. Сребролюбие отражается в хронике краж и грабежей. Неуважение к родителям — в количестве пожилых людей, сданных в дома престарелых…
     Если мы что-то хотим понять в необъяснимом росте смертности на нашей земле, надо попытаться дать оценку греховности территории, как бы странно это ни звучало. Как только меня посетила эта мысль, я впервые сопоставил динамику смертности и преступности. Практически полная идентичность двух кривых (см. график) убедила меня, что найден правильный путь анализа. Коэффициент взаимосвязи двух кривых превышает 0,9, из чего я делаю уверенный вывод: динамика смертности обусловлена динамикой общественной нравственности.
     Более того, динамика преступности примерно на полгода-год опережает динамику смертности. Что тоже можно понять: дух определяет жизнь материи, а не наоборот.
     Динамика смертности на 73% объясняется возросшей агрессивностью в обществе (убийства) и на 11% — безысходностью и потерей смысла жизни (самоубийства). В сумме два этих фактора составляют 84%. Таким образом, сверхсмертность последних лет объясняется агрессией и депрессией как самыми главными причинами. Негативная информация, вызвавшая их к жизни, играет роль вируса, поразившего наше общество.
    Что же нас ждет? Насколько депопуляция фатальна?
    
Если предполагать, как это делает большинство моих коллег, что демографическая ситуация зависит прежде всего от экономической, то выхода нет: в этом случае Россия обречена на вымирание, а территория — на заселение другими народами. Если же истинна моя концепция и депопуляция определяется смятением народного духа, просвет возможен: с изменением духовной атмосферы в обществе изменится и его отношение к жизни.
     Меня очень порадовали результаты выборов в Госдуму: примерно 57% избирателей были против всех — они продемонстрировали это либо ногами, либо руками. Это означает, что большая часть народа не видит перспектив в предложенной политике, не принимает предложенные варианты.
     Что же в этом хорошего?
Если народ не принял, значит, он ищет лучшего. Я убежден: за 2—3 года возможно радикальное исцеление страны от депопуляции. Для этого в людей нужно вдохнуть такую же энергию оптимизма, как это было в годы хрущевской оттепели и горбачевской перестройки — тогда, как по команде, и смертность снижалась, и рождаемость возрастала. Необходимо найти нечто духоподъемное.
     Но что именно?
На мой взгляд, принять закон об ответственности власти за качество жизни (не уровень жизни, под которым понимают экономическое благополучие, а именно качество жизни, включающее духовную удовлетворенность людей жизнью). Ежегодно в отчете перед Федеральным собранием президент анализирует демографическую и нравственную ситуацию. Если она ухудшилась, он обязан намечать конкретные меры ее улучшения. Качество жизни — это своего рода компас. Если курс корабля не совпадает со стрелкой компаса — либо меняй курс, либо уходи.

Московский Комсомолец
от 20.01.2004

Савелий КАШНИЦКИЙ

О публикации

Название: Сенсация!
Раздел:Оценка мнений в СМИ (интервью, открытые письма, обращения)
Опубликовано:21.01.2004
Изменено:
Постоянный адрес:http://old.kpe.ru/articles/679/
Обращений:1262 (0.18 в день)
Сохранить на диск:
Сохранить в формате HTML на диск для оффлайнового просмотра или архива